Экономический кризис 1920-х гг. в Германии как причина фашизма и политической катастрофы

Влияние экономики на политику, а точнее — влияние материальных условий жизни на политическую ориентацию масс, на популярность тех или иных идей, не требует доказательств. Конечно, это влияние нельзя считать абсолютным, потому что, помимо реального экономического положения, политическая обстановка зависит от многих других факторов: применения различных PR-технологий (говоря современным языком), традиционных убеждений граждан той или иной страны или, напротив, разочарования в них и многого другого. И, тем не менее, политика очень сильно зависит от экономики, особенно если речь идет о негативных тенденциях: финансовые неудачи, ухудшение жизни населения всегда влечет за собой снижение поддержки государственной власти (или, наоборот, сплочение под действием искусственно насаждаемого «образа врага»). Как бы то ни было, кризисы толкают разные слои населения к поискам новых решений в экономике и политике. Но такой поиск, особенно на фоне крайнего неблагополучия, зачастую связан с серьезными рисками. Ведь иногда в подобных случаях население уже доведено до отчаяния и готово пойти за тем лидером, который предложит самое радикальное «решение» проблемы.

Яркий пример такой взаимосвязи — недолгая история фашистской Германии, приход к власти Гитлера. Он совершился в период глубокого политического кризиса, тесно связанного с экономическим упадком, резким понижением уровня жизни населения, сделавшими возможным распространение и восприятие обществом самых радикальных взглядов.

Впрочем, экономические трудности были вызваны, в свою очередь, рядом политических просчетов кайзеровского правительства, а затем и властей Веймарской республики. Очевидно, что главной причиной экономических бедствий Германии в начале 1920-х гг. стали последствия Первой мировой войны. Для ее финансирования привлекалось большое число кредитов, которые Германия рассчитывала возвращать уже после победы за счет бонусов, получаемых государством-победителем. Но победы не было. Из-за этого «военные» кредиты легли на немецкую экономику тяжелым бременем. Фриц Тиссен, крупнейший немецкий промышленник того времени, так описывает сложившуюся ситуацию: «Германия финансировала свою войну почти полностью за счет займов. Неудивительно, что еще до окончания войны инфляция выросла до неимоверных размеров. Напечатали около девяноста миллиардов марок, в то время как их золотое обеспечение составляло не более трети. Революционное правительство народных уполномоченных еще больше увеличило денежную массу, поскольку другие страны продолжали принимать немецкие банкноты в оплату перевозок продовольствия и сырья» [4, с. 331-332].

А вскоре после войны к старым долгам добавились новые — репарации, возложенные на Германию государствами-победителями. Эти выплаты были оговорены Версальским мирным договором 1919 г.: «Союзные и Объединившиеся правительства заявляют, а Германия признает, что Германия и ее союзники ответственны за причинение всех потерь и убытков, понесенных Союзными и Объединившимися правительствами и их гражданами вследствие войны, которая была им навязана нападением Германии и ее союзников <…> Германия произведет в течение 1919 и 1920 гг. и первых четырех месяцев 1921 года такие платежи и в таких формах (золотом, товарами, кораблями, ценными бумагами или иначе), которые может установить Репарационная комиссия, причем эквивалент этих выплат будет 20 000 000 000 (двадцать миллиардов) золотых марок» [1, с. 331]. Такие обязательства ложились на германскую экономику, к тому моменту и так истощенную неудачной войной и внутренней смутой, непосильным грузом.

Это было ясно заранее, еще до подписания договора. Во время обсуждения его в германском Рейхстаге депутат от Немецкой национальной народной партии (НННП) Посадовски-Вернер подчеркивал: «Если мы подпишем этот договор, то обречем наш народ на нищету. Для нас этот договор неприемлем» [1, с. 333]. Но выбора -соглашаться или нет на его условия — у Германии не было. Другие государства, пострадавшие от германской агрессии, требовали компенсации своих потерь. «…Мы вынуждены его подписать под неслыханным давлением… “Нет” означало бы отложенное “Да”. Силы нашего сопротивления разрушены», — признавал рейхсканцлер социал-демократ Густав Бауэр [Там же].

Суммы для выплат требовались огромные, денег не хватало. Но эту проблему государство решало довольно просто — напечатанием денежных знаков. А это приводило к более серьезным последствиям — денежная масса не была ничем обеспечена, поэтому немецкая марка неизбежно обесценивалась, покупательная способность населения падала, а это еще больше тормозило развитие производства. В 1922-23 гг. обесценивание денег в Германии достигло своего пика. Полуторогодовой период с августа 1922 по ноябрь 1933 г. стал периодом гиперинфляции. Прирост инфляции в это время составлял в среднем 322% в месяц, а максимум составил 32 400%. Цены выросли более чем в миллиард раз. Курс доллара с января по ноябрь 1923 г. подскочил с довольно внушительной суммы в 17 972 марок за доллар до астрономической цифры в 4,2 триллиона [3].

Министр военной промышленности в гитлеровском правительстве, Альберт Шпеер, студенческие годы которого пришлись на кризис начала 1920-х гг., вспоминал то время так: «инфляция необузданно росла с каждым днем. Мне приходилось еженедельно снимать со счета деньги на жизнь; к концу недели сказочная по числу нулей сумма превращалась в ничто. Из Шварцвальда, где я путешествовал на велосипеде в сентябре 1923-го, я написал: “Здесь все очень дёшево! Жилье — 400 000 марок в день, а ужин — 1 800 000 марок. Молоко — 250 000 марок за пол-литра”. Шесть недель спустя, незадолго до прекращения роста инфляции, обед в ресторане стоил от десяти до двадцати миллиардов марок, и даже в студенческой столовой — больше миллиарда. За билет в театр приходилось платить от трехсот до четырехсот миллионов марок» [5, с. 25-26].

В 1924-25 гг. в Веймарской республике последовало кратковременное улучшение экономической ситуации, связанное с притоком иностранных инвестиций, превышавшим репарации, а также с выпуском так называемой «рентной марки» — дополнительной валюты с жестко контролируемым курсом. Но недолговременный экономический подъем, последовавший за этим, не успели ощутить широкие массы населения. Напротив, многие пострадали и от этого шага, призванного улучшить жизнь людей: из-за ограничения эмиссии рентной марки предприятия не имели достаточного оборотного капитала. Кроме того, были урезаны расходы государственного бюджета. Это вновь повысило безработицу и ослабило социальную защищенность граждан. А еще через некоторое время наступила так называемая «Великая депрессия» — кризис, касавшийся уже не только одной Германии, а многих государств мира, в том числе и самых развитых. Ослабленная Германия пострадала от нее одной из первых: приток иностранных капиталов иссякал, производство снижалось, как следствие — еще больше возрастала безработица. Социальное напряжение, сохранявшееся все последние годы, достигало опасного уровня.

В людях все сильнее становилась уверенность в бессилии существующего режима и неэффективности предложенной модели экономики. В этой связи массы вовлекались в активную политическую жизнь: новые политические идеи воспринимались как возможное средство к улучшению ситуации, а многочисленные политические объединения — как силы, потенциально способные взять власть в свои руки и эти идеи применить. Недовольство затяжным экономическим кризисом сочеталось с неприятием поражения в мировой войне как такового, неудовлетворенностью международным положением своей страны, а также необходимостью нести расходы по компенсациям государствам-победительницам.

Переходя от событий в экономике к их отражению в политической сфере, нужно сказать, что вся история Веймарской республики была историей выбора, историей конкуренции разных политических программ за доверие граждан и за право попытки вывести страну из сложившейся ситуации. Политические деятели разных направлений предлагали разные варианты действий. Например, социал-демократы видели решение проблем в «освобождении рабочего класса, создании революционной армии, превращении частной собственности на средства производства в общественную собственность…» [1, с. 340]. Немецкая народная партия, напротив, считала необходимым «Сохранение и укрепление среднего сословия в промышленности, торговле и ремесле, широкое социальное обеспечение средних слоев» [Там же]. Аналогичных взглядов на экономику придерживались демократы: «Немецкая демократическая партия является партией труда. Ее цель в экономической области заключается в создании государства социального права. Обобществление средств производства в смысле всеобщего огосударствления означало бы смертельную бюрократизацию хозяйства и роковой спад доходов» [1, с. 341]. В области внешней политики все чаще звучали призывы к восстановлению былого влияния Германии, возможно, даже к реваншу. Конечно, такие настроения были связаны с трудновыполнимыми и даже в чем-то унизительными условиями мира, но питались они экономическими трудностями, крайне низким уровнем жизни, толкающим к поиску виновных и радикальным мерам, дающим надежду на улучшение ситуации. Немецкая партия центра призывала проводить «ясную линию постоянства внешней политики. Полное равноправие немецкого народа со всеми народами мира и восстановление международного права в государственной и частной жизни является ближайшей задачей внешней политики Германии» [1, с. 342], Немецкая национальная народная партия требовала «Свободы немецкого народа от иноземного господства» и «изменения Версальского мира, восстановлению германского единства и возвращению колоний» [Там же, с. 343].

Самыми радикальными в своих призывах, и поэтому, вероятно, одними из самых привлекательных для широких масс были национал-социалисты, возглавляемые Адольфом Гитлером. Гитлеровцы требовали «объединения всех немцев в Великую Германию <…> отмены Версальского и Сен-Жерменского мирных договоров, земли и территории для существования нашего народа и для колонизации их нашим избыточным населением» и, более того, заявляли, что «Только тот, кто принадлежит к немецкой расе, может быть гражданином; только тот принадлежит к немецкой расе, в чьих венах течет немецкая кровь, независимо от вероисповедания» [Там же, с. 344].

Апеллируя к желанию избирателей улучшить свою жизнь, нацисты смогли в короткие сроки увеличить свой электорат на выборах в Рейхстаг: с 2,6% голосов в 1928 г. до 18,3% — в 1930 и даже 37,4% — летом 1932 г. Правда, на выборах в ноябре того же года (после очередного роспуска парламента) результаты национал-социалистов несколько снизились, но это уже не помешало им подчинить своему влиянию действующую власть, а вскоре и самим стать у власти.

Экономический и социальный кризис, внешнеполитическая нестабильность, с которыми приходилось бороться Германии, также обостряли борьбу за власть, осложняли политические процессы, в первую очередь -взаимодействие власти с крупными промышленниками и финансистами. Президент республики фон Гинденбург испытывал довольно сильное давление сторонников Гитлера, добивавшихся его назначения на пост рейхсканцлера. Так, в ноябре того же 1932 г. с просьбой об этом назначении к президенту обратилась группа немецких промышленников и аграриев. В их петиции говорилось: «…мы считаем своим долгом чести покорнейше просить Ваше Превосходительство, чтобы для достижения поддерживаемой нами цели Вашего Превосходительства была произведена перестройка кабинета. Передача управления кабинетом, состоящим из лиц с наилучшими деловыми и личными качествами, фюреру крупнейшей национальной группировки поможет устранить слабости и ошибки, присущие любому массовому движению, и побудит к сотрудничеству с ним миллионы людей, стоящих пока в стороне» [1, с. 363]. В январе 1933 г. Адольф Гитлер был назначен рейхсканцлером, а 1 августа 1934 г., после смерти Гинденбурга, в его руках сосредоточилась вся государственная власть.

Приход к власти политика с такими взглядами, какие изначально заявлял Гитлер, а также то, что он сохранял свое положение вплоть до поражения Германии в развязанной им Второй мировой войне, объясняется, большей частью, тем нездоровым состоянием общества, в котором оно оказалось из-за глубокого экономического кризиса 1920-х гг.: отчаянием, озлобленностью, готовностью поддержать радикальные меры, с одной стороны, и апатией, неверием в возможность решения проблем мирным путем — с другой.

Библиографический список

1. История Германии: Учебное пособие: в 3 т. / Под общ. ред. Б. Бонвеча, Ю.В. Галактионова. Т. 3. Документы и материалы / Отв. ред. С.А. Васютин, Ю.В. Галактионов, Л.Н. Корнева. М., 2008.

2. Тиссен Ф. Я заплатил Гитлеру. Исповедь немецкого магната. 1939-1945. М., 2008.

3. Федеральная служба государственной статистики России. URL: http:// www.gks.ru/bgd/regl/b08_17/IssWWW.exe/Stg/08-02.htm (дата обращения: 02.03.2012).

4. Тиссен Ф. Я заплатил Гитлеру. Исповедь немецкого магната. 1939-1945. М., 2008.

5. Шпеер А. Третий рейх изнутри. Воспоминания рейхсминистра военной промышленности. 1930-1945 / Пер. С. Лисогорского. М., 2005.

Полнее см. на КиберЛенинка

Читайте также:

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*