Финансовая система России эпохи Петра I

В истории великого царствования финансовая политика составляет темное пятно. Прежде всего она вовсе не имеет преобразовательного характера; кроме того она почти всегда откровенна и малопривлекательна. Денежные средства, какими располагал Петр при своем восшествии на престол, не могут быть поставлены в прямую параллель со средствами остальных европейских государств. По сообщению Голикова они не превышали 1 млн.  750 тыс.  руб. Основываясь на бюджете настолько тощем, материальное существование русского государства приняло бы, — даже касаясь только внутренней стороны независимо от всяких усилий, устремленных за его пределы, — вид неразрешимой загадки, если не считаться с совершенно особыми условиями, в каких оно тогда находилось. Прежде всего, помимо содержания армии, на самом государстве не лежало почти никаких повинностей. Оно не платило своим служащим: они были обязаны ему служить взамен раздаваемым им привилегий, или получали жалованье косвенным образом, путем “кормления”. Оно не поддерживало дорог, тогда не существовавших, и так далее.

При этом высокие таможенные тарифы (до 40 % в иностранной валюте) надежно ограждали внутренний рынок. Рост промышленного производства сопровождался усилением феодальной эксплуатации, широким применением принудительного труда на мануфактурах: использование крепостных, купленных (посессионных) крестьян, а также труд государственного (черносошного) крестьянства, которое приписывалось к заводу как постоянный источник рабочей силы. Указ от 18 января торг 1721 г. и последующие законы (например, от 28 мая 1723 г.) разрешали частным мануфактуристам покупать крестьян целыми селеньями “невозбранно, дабы те деревни всегда были при тех заводах неотлучно”.

Реформы охватили и сферу мелкотоварного производства, способствовали развитию ремесла, крестьянских промыслов (например, изготовление полотна). В 1711 г. при мануфактурах были учреждены ремесленные школы. А указами 1722 г. в городах было введено цеховое устройство. Все ремесленники во главе с избираемым старостой были расписаны в зависимости от специальности по цехам, где они становились мастерами, подмастерьями и учениками. Всего в городах России в 20х годах ХVIII в. было около 16 тыс. ремесленников, причем только в Москве 6,8 тыс. в составе 146 цехов. Создание цехов свидетельствовало о покровительстве властей развитию ремесел и их регламентации.

В области внутренней и внешней торговли в петровское время большую роль играла государственная монополия на заготовку и сбыт основных товаров (соль, лен, пенька, меха, сало, икра, хлеб, вино, воск, щетина и др.), что значительно пополняло казну. Всячески поощрялось создание купеческих “кумпанств” расширение торговых связей с заграницей. Одновременно падало значение богатейших купцов “торговой сотни”. Центрами торговли были Москва, Астрахань, Новгород, а также крупные ярмарки — Макарьевская на Волге, Ирбитская в Сибири, Свинская на Украине и менее крупные ярмарки и торжки на перекрестках торговых дорог. Правительство Петра уделяло большое внимание развитию водных путей — главного в то время вида транспорта. Велось активное строительство каналов: Волго-Донского, Вышневолоцкого, Ладожского, были начаты работы по сооружению канала Москва-Волга.

Развитие промышленности и торговли. Российская мануфактура 

А теперь обратимся к реформам в области промышленности и торговли. Одной из плодотворнейших идей, какие начинают шевелиться в московских умах 17 в., было сознание коренного недостатка, которым страдала финансовая система Московского государства. Эта система, возвышая налоги по мере увеличения нужд казны, отягощала народный труд, не давая ему стать более производительным. Мысль о предварительном подъеме производительных сил страны, как о необходимом условии обогащения казны, и легла в основу экономической политики Петра. Он поставил себе задачей вооружить народный труд лучшими техническими приемами и орудиями производства и ввести в народнохозяйственный оборот новые промыслы, обратив народный труд на разработку не тронутых еще богатств страны. Задав себе это дело, он затронул все отрасли народного хозяйства; не осталось, кажется, ни одного производства, даже самого мелкого, на которое Петр не обратил бы зоркого внимания: Но более всего потратил он усилий на развитие обрабатывающей промышленности, мануфактур, особенно горного дела, как наиболее нужного для войска.

Познакомившись с Западной Европой, Петр навсегда остался под обаянием ее промышленных успехов. Эта сторона западноевропейской культуры, кажется, более всего приковала к себе его внимание: фабрики и заводы главных промышленных центров Западной Европы, Амстердама, Лондона, Парижа он изучил особенно тщательно, записывая свои наблюдения. Он познакомился с Западной Европой, когда там в государственном и народном хозяйстве господствовала меркантильная система, основная мысль которой, как известно, состояла в том, что каждый народ для того, чтобы не беднеть, должен сам производить все, им потребляемое, не нуждаясь в помощи чужестранного труда, а чтобы богатеть, должен ввозить как можно меньше, а вывозить как можно больше. Усвоив себе такой же взгляд по наблюдениям или самобытно, Петр старался завести дома всевозможные производства, не обращая внимания на то, во что обойдется их заведение. Здесь Петр руководился двумя соображениями: 1) Россия не уступает другим странам, а превосходит их обилием разных природных богатств, еще не тронутых и даже не приведенных в известность; 2) разработку этих богатств должно вести само государство принудительными мерами.

Из наблюдений над порядками западноевропейской промышленности и из собственных соображений и опытов Петра вышел ряд мер, которые он прилагал к развитию русской промышленности. Вот краткий их перечень.

1. Вызов иностранных мастеров и фабрикантов

Вслед за Петром в 1698 г. в Россию приехала пестрая толпа всевозможных художников, мастеров и ремесленников, которых Петр за границей пригласил на свою службу; в одном Амстердаме он нанял тысячу мастеров и ремесленников. Одной из главных обязанностей русских резидентов при иностранных дворах также был набор иноземных мастеров на русскую службу. В 1702 г. по Германии был опубликован манифест Петра, приглашавших в Россию иноземных капиталистов, фабрикантов, ремесленников на выгодных условиях. С тех пор начался усиленный прилив в Россию заграничного фабричного и ремесленного люда; иноземцы соблазнились выгодными условиями, какие им предлагались, и точным исполнением данных обещаний со стороны русского правительства. Ни за кем из своих Петр не ухаживал так, как за иностранными мастерами: по инструкции Мануфактур-коллегии в случае, если иноземный мастер захочет выехать за границу до контрактного срока, производилось строгое расследование, не было ли ему какого стеснения, не обидел ли его кто нибудь, и хотя бы он не выразил прямого недовольства, а только показал вид недовольного, предписывалось жестоко наказывать виновных. Такие выгоды давались иноземным мастерам и фабрикантам с одним непременным условием: «учить русских людей без всякой скрытности и прилежно».

2. Посылка русских людей за границу для обучения мастерствам

В продолжение царствования Петра по всем главным промышленным городам Европы рассеяны были десятки русских учеников, за обучение которых Петр дорого платил иноземным мастерам. Особенно заботило Петра обучение мануфактурам. Петр предписывал Мануфактур-коллегии посылать в чужие края склонных к мануфактурному обучению молодых людей, обещая им казенное содержание за границей и привилегии их фамилиям в меру их успехов.

3. Законодательная пропаганда

Государственное руководство и церковное пасторство воспитали в древнерусском человеке две совести: публичную — для показа согражданам и привратную — для себя, для домашнего обихода. Первая требовала наблюдать честь и достоинство звания, в каком кому привелось состоять; Вторая все разрешала и только требовала периодической покаянной очистки духовником хотя бы раз в год. Эта двойственность совести много затрудняла успехи промышленности в России. На посадских торгово-промышленных людях лежало тяжелое тягло «по торгам и промыслам»; они оплачивали прямым налогом свои городские дворы и промысловые заведения, вносили пошлину в 5 процентов с торгового оборота и несли ответственные безмездные службы по нарядам казны.

По Уложению всякий, промышляющий в городе, обязан приписаться к городскому тягловому обществу или участвовать в городском тягле. Но привилегированные классы, служилые люди и духовенство, особенно богатые монастыри, вели беспошлинную торговлю, стесняя купеческий рынок, и без того тесный при господстве натурального хозяйства и бедности сельского населения. При своей гражданской недобросовестности эти классы, не стыдясь промысла, не гнушаясь званием, свысока, с пренебрежением смотрели на торгашей, как на «подлое всенародство», наклонное к обману, к обмеру и обвесу, порокам, с помощью которых изворачивались в своем трудном положении многие из торгового люда.

В записках иностранных наблюдателей плутовство московского купечества стало общим на тему: не обманешь — не продашь. Между тем на земских соборах 17 в., например, в 1642 г., как и в сословных завещаниях с правительством, торгово-промышленные люди в лице своих выборных представителей являются единственным классом русского общества, в котором еще светился политический смысл, пробивалось гражданское чувство, понимание общего блага. У Посошкова, крестьянина-промышленника, успевшего подумать о многом, о чем не умели думать высшие классы, звучит заслуженное чувство профессиональной досады, когда он пишет, что торгуют дворяне, бояре и их дворовые, офицеры, церковные причетники, приказные люди, солдаты и крестьяне, и торгуют беспошлинно, отбивая хлеб у тяглового торговца.

Русским купцам приходилось вести тяжелую конкуренцию с опытным и сплоченным иноземным купечеством, покровительствуемым подкупными московскими властями. Пора, желчно замечает Посошков об этих иноземных купцах в Москве, пора им отложить свою прежнюю гордость; хорошо им было над нами ломаться, когда наши монархи сами в купеческие дела не вступались, а управляли бояре. Иноземцы, приехав, «засунут сильным персонам подарок рублев во сто — другое, то за сто рублев сделают они, иноземцы, прибыли себе полмиллиону, потому что бояре не ставили купечество ни в яичную скорлупу; бывало на грош все купечество променяют».

Все время своего царствования Петр проповедовал о достоинстве, «честности и государственной пользе ремесленных занятий», настойчиво провозглашал в своих указах, что такие занятия никого не обесчестят, что торги и ремесла столь же полезны и почетны для государства, как государственная служба и ученье. Вероятно, не один дворянин поморщился, прочитав в указе о единонаследии, что обделенные отцовскою недвижимостью кадеты не будут праздны, а принуждены будут «хлеба своего искать службою, ученьем, торгами и прочим», и этого не ставить ни в какое бесчестие им и их фамилиям ни словесно, ни письменно.

В свой кабинетный дневник законодательных предложений рядом с капитальными преоб­разовательными замыслами Петр заносил и меморию о посылке в Англию для учения делать сапоги, слесарные работы и пр. В 1703 г., когда основывали Петербург, он велел строить в Москве рабочий дом для праздношатающихся и при нем завести различные ремесла, а в 1724 г, он велел учить незаконнорожденных всяким художествам в устроенных специально для того домах в Москве и других городах. При тогдашнем складе понятий и вкусов надобно было обладать известной силой мысли и гражданской смелостью, чтобы самодержавному солдату и мастеровому в законодательных актах пропагандировать буржуазные идеи, казавшиеся тогда столь мало достойными внимания серьезного законодателя. Промышленное предприятие, обдуманно начатое и умело проведенное, Петр признавал государственной заслугой, потому что оно увеличивало количество полезного народного труда и давало хлеб голодным людям. Здесь фискальный инстинкт Петра углублялся до понимания коренных основ гражданского общежития.

4. Промышленные кампании, льготы, ссуды и субсидии.

Торгово-промышленные заботы Петра, имевшие целью, между прочим, отучить высшие классы гнушаться промышленным людом и делом, не были бесплодны. При нем люди знатные и сановные, корифеи бюрократии, являются промышленными предпринимателями, фабрикантами и заводчиками об руку с простыми купцами. Самым возбудительным средством для промышленной предприимчивости были льготы — казенные субсидии и ссуды; но при этом Петр хотел дать промышленности устройство, которое оправдало бы эти правительственные заботы. Насмотревшись на приемы и обычаи западноевропейских капиталистов, Петр старался и своих капиталистов приучить действовать по-европейски, соединять капиталы, смыкаться в компании. До Петра Русь выработала несколько видов или форм соединения промышленных сил. Так, среди крупного купечества обычной формой такого соединения был торговый дом. Это союз неразделенных родственников, отца или старшего брата с сыновьями, младшими братьями, племянниками. Здесь не было ни складки капиталов, ни товарищеского совещательного ведения капиталов: всем делом орудовал посредством нераздельного капитала большак, который и отвечал перед правительством за своих подручных, домочадцев-участников, этих купеческих сыновей, братьев, племянников, как их стали звать впоследствии, равно и за простых приказчиков.

В конце 16 в. славен был торговый дом солеваров братьев Строгановых, за которыми считали до 300 тысяч рублей наличного капитала. В конце 17 в. известен был дом архангельских судостроителей Бажениных, у которых была своя верфь на Северной Двине. Кроме того, встречаем в 17 в. различные виды складства. Это собственно союзы для сбыта, а не для производства: купец, ездивший по ярмаркам, забирал на комиссию товары у их производителей и продавал их вместе со своими, делясь с выручкой с доверителями по соглашению. Одну из форм такого складства пытался ввести Ордин-Нащокин, по плану которого маломочные торговцы складывались с крупными для поддержания высоких цен на русские вывозные товары. Как в торговом доме основой союза служило родство, так в комиссионном складстве доверие. Не говорю об артелях, представляющих соединение капитала и труда.

Петр предоставил этим самородным союзам действовать, как умеют, хотя и принимал их во внимание. Но он считал их недостаточными средствами в международной торгово-промышленной конкуренции. В тот самый год (1699), когда посадские люди изъяты были из ведомства воевод и получили самоуправление, указ 27 октября предписал купецким людям торговать, как торгуют в иных государствах, компаниями, и «иметь о том всем купецким людям меж собою с общего совета постановление, как пристойно б было к распространению торгов». Голландцы перепугались было, почувствовав в указе опасность для своего господства на московском рынке, но московский резидент успокоил их, известив, что русские совсем не умеют приняться за новое дело, и оно пало само собой. Но у Петра были средства удержать его на ногах — это льготы и принуждение.

Льготы, какими Петр поощрял вообще фабричную и заводскую предприимчивость, особенно щедро расточались компаниям. Основатели фабрики или завода освобождались от казенных и городских служб и других повинностей, иногда с неотделенными сыновьями и братьями, приказчиками, мастерами, и их учениками, могли известное число лет продавать свои товары и покупать материалы, получали безвозвратные субсидии и беспроцентные ссуды. Мануфактур-коллегия обязана была особенно прилежно следить за компанейскими фабриками, в случае их упадка — «как наискорее» расследовать причину, и, если она оказывалась в недостатке оборотных средств, тотчас «чинить капиталом вспоможение».

Промышленные предприятия ограждались от иноземной конкуренции запретительными пошлинами, которые возвышались по мере роста туземного производства, так что достигали стоимости привозного товара, если выработка этого товара на русских фабриках равнялась заграничному привозу. До учреждения Мануфактур-коллегии в 1719 г. Компаниям предоставлялось право суда над фабричными служащими и рабочими по гражданским и фабричным делам, потом перешедшее к названной коллегии, которая судила вместе с фабричными и самих фабрикантов.

В интересах промышленности Петр нарушал даже собственные указы: во все продолжение своего царствования он свирепствовал против беглых крестьян, строжайше повелевал возвращать их владельцам и штрафовал приемщиков; но указом 1722 г. прямо запрещено было отдавать с фабрик рабочих, даже если они были беглыми крепостными. Наконец, указом 18 января 1721 г. фабрикантам и заводчикам из купцов дано было дворянское право приобретать к их фабрикам и заводам «деревни», т.е. земли, населенными крепостными крестьянами, только с оговоркой «токмо под такою кондициею, дабы те деревни всегда были уже при тех заводах неотлучно».

Так фабрикант-купец получал возможность иметь обязательные рабочие руки. Все это дает понять то чрезвычайно привилегированное положение, в которое поставил Петр класс мануфактурных и заводских промышленников. Занятие их Петр ставил наряду с государственной службой, в некоторых отношениях даже выше ее, предоставил фабрикам и заводам укрывать беглых, которыми не обладали служилые землевладельцы, дал мужику капиталисту дворянскую привилегию, право владеть землей с крепостным населением. Фабрика и завод при Петре являются преемниками древнерусского монастыря: подобно последнему, они получают значение нравственно-исправительных учреждений. Целым рядом указов Петр предписывал «виновных баб и девок» отсылать на фабрики и заводы для исправления. Таким образом, на смену старого боярства теперь рядом с вельможами в табели о рангах становилась знать ткацкого станка и чугуноплавильной печи.

Петр оставил после себя 233 фабрики и завода по самым разнообразным отраслям промышленности. Больше всего заботили его производства, связанные с военным делом, полотняное, парусное, суконное: в 1712 г. он предписал так поставить суконные фабрики, чтобы через пять лет можно было «не покупать мундира заморского», но до конца жизни не достиг этого. Наиболее успешное развитие получило горное дело. Горные заводы образовали четыре крупных группы или округа: тульский, олонецкий, уральский и петербургский. В первых двух горное дело завелось еще при царе Алексее, но потом пришло в упадок.

Петр поднял его: построены были железные заводы, казенный и частные, кузнецами Баташовым и Никитою Демидовым, а потом в Туле возник казенный оружейный завод, снабжавший оружием всю армию, с обширным арсеналом и слободами оружейных мастеров и кузнецов. В Олонецком краю, на берегу Онежского озера в 1703 г. построен был чугунолитейный и железоделательный завод, ставший основанием города Петрозаводска. Вслед за тем возникло несколько железных и медных заводов, казенных и частных, в Повенце и других местах края. Особенно широко развернулось горное дело в нынешней Пермской области; в этом отношении Урал можно назвать открытием Петра. Еще до первой поездки за границу Петр велел разведать всякие руды на Урале. Воротившись с кучей нанятых горных инженеров и мастеров, он, ободренный благоприятными поисками и опытами, показавшими, что железная руда давала чистого доброго железа почти половину своего веса, построил в 1699 г. на реке Невье, в Верхотурском уезде, железные заводы, на которые казна истратила 1541 рубль, а на наем рабочих собрано было крестьян 10347 рублей.

Еще в 1686 г. для потех Петра привозили Преображенские сотни тульских ружей мастера Демидова; ему Петр в 1702 г. издал Невьянские железные заводы обязательством ставить артиллерийские припасы сколько понадобится. В 1713 г. у Демидова лежало на складе в Москве с его заводов более полумиллиона одних лишь ручных гранат. Вслед за Невьянскими возникло на Урале много других казенных и частных заводов, которые образовали обширный горнозаводский округ. Управление им было сосредоточено в Екатеринбурге, городе, построенном на реке Исети управителем уральских заводов генералом Деннингом, знатоком горного и артиллерийского дела и одним из благороднейших сотрудников Петра. Город был назван в честь императрицы Екатерины Первой. К заводам округа для работы охраны от враждебных инородцев, башкир, киргизов, приписано было до 25 тыс. душ крестьян.

К концу царствования Петра в Екатеринбургском округе находилось 9 казенных и 12 частных заводов, железных и медных, из которых пят принадлежали Демидову. В 1718 г. на всех русских заводах, частных и казенных, выплавлено было более 6,5 миллионов пудов чугуна и около 200 тысяч пудов меди. Такая минеральная добыча дала возможность Петру вооружить и флот, и полевую армию огнестрельным оружием из русского материала и русской выделки. После смерти Петра осталось более 16 тыс. пушек, не считая флотских.

Двигая сильной рукой обрабатывающую промышленность, Петр не меньше того думал о сбыте, о внутренней торговле и особенно внешне морской, в которой Россия рабствовала перед западными мореплавателями. Главнейшим побуждением к войне со Швецией было желание приобрести гавани, даже хотя бы только одну торговую гавань в Балтийском море. После долгих лет войны со Швецией, Россия получила выход к Балтийскому морю, и это способствовало росту внутренней и внешней торговли. Улучшились пути сообщений. Были построены каналы, соединившие Волгу с Невой (Вышневоловский и Ладожский). Было задумано и даже начато строительство каналов между Москвой и Волгой, а также между Доном и Волгой, однако прекращено из-за недостатка средств.

Усилился обмен товарами между отдельными частями страны. По-прежнему большую роль играли ярмарки (Макарьевская, Свенская, Ирбитская  и др.), т.е. в стране продолжал складываться всероссийский рынок. Дальнейшее развитие получила внешняя торговля, главным центром которой стал Петербург, куда приходило до 1000 торговых судов в год.

Правительство Петра I оказывало постоянную поддержку русским купцам и промышленникам (политика протекционизма). Петр понимал, что торговля служит укреплению крепостнического государства. Однако такая поддержка способствовала созданию капиталов в сфере торговли, что подготавливало возникновение капиталистического уклада в стране. Особенностью внешней торговли России этого периода было то, что вывоз, составлявший 4,2 млн.руб., вдвое превышал ввоз.

Совершенно очевидно, что в России в годы царствования Петра произошел резкий экономический скачок. Промышленное строительство Петровской эпохи проходило невиданными темпами: за первую четверть XVIII в. возникло не менее 200 мануфактур вместо тех 15-20, которые существовали  в конце XVII в. Характернейшая особенность экономического бума начала XVIII в. состояла в определяющей роли самодержавного государства в экономике, его активном и глубоком проникновении во все сферы хозяйственной жизни. Господствовавшие в Европе экономические концепции меркантилизма исходили из того, что основой богатства государства, необходимым условием его существования является накопление денег за счет активного баланса торговли, вывоза товаров на чужие рынки и препятствования ввозу иностранных товаров на свой рынок. Уже одно это само по себе предполагало вмешательство государства в сферу экономики. Поощрение одних — «полезных», «нужных» — видов производства, промыслов товаров влекло за собой ограничение или даже запрещение других «неполезных» с точки зрения государства.

Петр, мечтавший о могуществе своей державы, не был равнодушен к концепциям меркантилизма. Идея о руководящей роли государства в жизни общества вообще и в экономике в частности (с применением методов принуждения в экономической политике) совпадала с общим направлением идеи «насильственного прогресса», которому следовал Петр.

Но важнее другое — в российских условиях не только и не столько концепции меркантилизма обусловили выбор направления экономической политики, характерной для начала XVIII в. Сильнейшим стимулятором государственного строительства и в целом вмешательства государства в экономическую сферу стало неудачное начало Северной войны 1700-1721 гг. Строительство многочисленных мануфактур, преимущественно оборонного значения, осуществлялось не из абстрактных представлений о развитии экономики или расчетов получить доходы, а было непосредственно и жестко детерминировано необходимостью обеспечить армию и флот оружием, амуницией, боеприпасами, обмундированием. Экстремальная ситуация после поражения под Нарвой в 1700 г. заставила осознать необходимость увеличения и перевооружения армии, определила характер, темпы и специфику промышленного бума, в конечном счете всю экономическую политику петровского самодержавия. В созданной за короткое время государственной промышленности отрабатывались принципы и приемы управления экономикой, характерные для последующих лет и незнакомые России предшествующей поры.

Схожая ситуация возникла и в торговле. Создавая собственную промышленность, государство создавало (точнее — резко усиливало) и собственную торговлю, стремясь получить максимум прибыли с ходовых товаров внутри страны и экспортных товаров при продаже их за границей. Государство захватывало торговлю примитивным, но очень эффективным способом — введением монополии на заготовку и сбыт определенных товаров, причем круг таких товаров постоянно расширялся. Среди них были соль, лен, кожа, пенька, сало, воск и многие другие. Установление государственной монополии вело к волюнтаристскому повышению цен на эти товары внутри страны, а самое главное — к ограничению, регламентации торговой деятельности русских купцов. Следствием стало расстройство, дезорганизация свободного, основанного на рыночной конъюктуре торгового предпринимательства. В подавляющем ряде случаев введение государственной монополии означало передачу права продажи монополизированного товара конкретному откупщику, который выплачивал в казну сразу большую сумму денег, а затем стремился с лихвой вернуть их за счет потребителя или поставщика сырья, вздувая цены и уничтожая на корню своих конкурентов.

Примерно с конца 10-х годов XVIII в., когда военная гроза окончательно отодвинулась на запад и в успешном завершении войны никто не сомневался, Петр пошел на существенное изменение торгово-промышленной политики. Была ликвидирована фактически монополия на экспортную торговлю. Претерпела изменения и промышленная политика правительства. Суть изменений состояла в принятии различных мер по поощрению частного промышленного предпринимательства.

Особое распространение получила практика передачи государственных предприятий (в особенности убыточных для казны) частным владельцам или специально созданным для этого компаниям. Новые владельцы получали от государства многочисленные льготы: беспроцентные ссуды, право беспошлинной продажи товаров и т.д. Существенную помощь предпринимателям оказывал и утвержденный в 1724 г. Таможенный тариф, облегчавший вывоз за границу продукции отечественных мануфактур и одновременно затруднявший (с помощью высоких пошлин) ввоз товаров, производившихся на заграничных мануфактурах.

Однако нет никаких оснований думать, что, изменяя  в какой-то мере экономическую политику, Петр намеревался ослабить влияние на экономику господствующей системы власти, т.е. неосознанно способствовал развитию капиталистических форм и приемов производства, получивших широкое распространение в это время в Западной Европе.

Суть происшедшего состояла в смене не принципов, а акцентов промышленно-торговой политики. Давая «послабление» мануфактуристам и купцам, государство Петра не собиралось устраняться из экономики и даже ослаблять свое воздействие на нее. Теперь вся сила тяжести была перенесена с открытых форм принуждения на создание и деятельность административно-контрольной бюрократической машины, которая могла направлять экономическую жизнь страны через тщательно продуманную систему своеобразных шлюзов и каналов в нужном государству направлении. Именно эта работа и была поручена вновь созданным специальным государственным учреждениям.

Следует отметить, что до этого времени Россия не знала органов управления торговлей и промышленностью. Создание и начало деятельности коллегий и Главного магистрата составляло суть происшедших перемен. Эти бюрократические учреждения явились институтами государственного регулирования национальной экономики, органами осуществления торгово-промышленной политики самодержавия на основе меркантелизма. Важно отметить, что в Швеции, чьи государственные учреждения послужили образцом для государственной реформы, подобные коллегии осуществляли политику королевской власти на тех же теоретических основах. Однако условия России существенно отличались от шведских не только масштабами страны, принципиальными различиями политической структуры, необыкновенной интенсивностью промышленного строительства силами государства и на его средства, но, прежде всего особенной жесткостью регламентаций, разветвленной системой ограничений, чрезмерной опекой над торгово-промышленной деятельностью подданых.

Организация или передача новых предприятий компаниям или частным предпринимателям представляли формы фактической аренды. Условия этой аренды четко определялись и при необходимости изменялись государством, имевшим право, в случае их неисполнения, конфисковать предприятия. Главной обязанностью владельцев было своевременное выполнение казенных заказов; только излишки сверх того, предприниматель мог реализовать на рынке. Это резко снижало значение конкуренции как вечного движителя предпринимательства.

Активное воздействие государства на экономическую жизнь страны — это лишь один аспект проблемы. Социальные отношения в государстве деформировали черты мануфактур как потенциально капиталистических предприятий. Речь, прежде всего об использовании рабочей силы.

Во время Северной войны государство и владельцы мануфактур использовали как вольнонаемную рабочую силу, так и «приписных» крестьян. Однако в конце 10 — начале 20-х годов произошли важные преобразования социального характера: была резко усилена борьба с побегами крестьян, была осуществлена детальная ревизия наличного населения с последующей фиксацией их социального статуса и закреплением навечно к месту записи в налоговый кадастр.

Резкий поворот в политике правительства отразился на промышленности, под сомнение ставилась возможность поставок продукции в казну.18 января 1721 г. Петр подписал указ, который разрешал частным мануфактуристам, вне зависимости от их  социальной принадлежности, покупать к своим заводам крепостных крестьян, что бы использовать их на заводских работах. Этот указ знаменовал собой решительный шаг к превращению промышленных предприятий, на которых зарождался капиталистический уклад, в предприятия крепостнические, в разновидность феодальной собственности — своеобразную вотчинную мануфактуру. Промышленность России была поставлена в такие условия, что она фактически не могла развиваться по иному, чем крепостнический, пути.

Крепостническая политика в промышленности деформировала и процесс образования русской буржуазии. Крепостническая деформация коснулась и сферы общественного сознания. Став душевладельцами, мануфактуристы не ощущали своего социального своеобразия, а стремились повысить свой статус путем получения дворянства.

Таким образом, отметим два самых важных последствия активного государственного промышленного строительства: создание мощной экономической базы, столь необходимой развивающейся нации, и одновременно существенное торможение имевшихся тенденций развития страны по капиталистическому пути, на который уже встали европейские народы.

Альтернативой этим указам могла стать только отмена  крепостного права. Однако такой альтернативы для Петра не существовало. Крепостничество пропитало все поры жизни страны, сознание людей, играло в России особую, всеобъемлющую роль. Разрушение правовых структур нижнего этажа подорвало бы основу самодержавной власти.

 

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*